Образ Трехпрудного дома в стихах «Волшебного фонаря». Прощание с домом

Макет Трехпрудного дома ЦветаевыхВ самом начале 1912 года вышел второй сборник М. Цветаевой — «Волшебный фонарь». Он был неодобрительно встречен критиками, т.к. они не обнаружили в нем ничего нового. Так, Н. Гумилев назвал «Волшебный фонарь» — «подделкой», обнаружив в нем «те же темы, те же образы». Продолжая эту традицию, большинство современных исследователей называют «Волшебный фонарь» близнецом «Вечернего альбома», утверждая, что его составили стихи, не включенные в первый сборник, которые М. Цветаева лишь дополнила новыми стихами [Шевеленко, с. 25]. Но подтверждений этому нет. В «Волшебном фонаре» лишь несколько стихотворений датированы, и ни одна дата не попадает в хронологические рамки «Вечернего альбома».

В качестве одного из аргументов в пользу «близнецовости» двух первых сборников, исследователи приводят слова самой М.Цветаевой, которая в автобиографии 1922 г. писала о них: «по духу – одна книга». Однако думается, что «Волшебный фонарь» не повтор, а продолжение «Вечернего альбома». Возможно, что именно это имела в виду Цветаева, и именно это позволяет назвать стихи «Волшебного фонаря» следующим этапом в эволюции представлений М. Цветаевой об отчем доме.

Для данной темы разделение этих книг является принципиально важным, т.к. они соответствуют разным периодам жизни автора. Стихи «Вечернего альбома» написаны тогда, когда М. Цветаева еще жила в отчем доме, стихи «Волшебного фонаря» — в то время, когда она прощалась с ним, готовясь к свадьбе с С. Эфроном. Старые темы в рамках «Волшебного фонаря» получают совершенно новое звучание. Меняется настроение лирической героини, меняется отношение автора к изображаемым сценам, появляется ирония, в том числе и самоирония, которых не было и не могло быть в «Вечернем альбоме».

По привычке М. Цветаева и в «Волшебном фонаре» дает вечернее описание Дома. Но, если в первом сборнике вечера были «безутешны» (Волей луны) и становились временем «самых горьких слез» («По тебе тоскует наша зала…»), то во втором сборнике мы видим, что автору «сладко… грезить вечерами» (Мальчик с розой), что темнота воспринимается, как «улыбка сумерек», которая «в окна льется», т.к. «о лампе думать лень» («И уж опять они в полуистоме…»).

В стихах «Волшебного фонаря», как и в стихах «Вечернего альбома», Дом показан через звуки. Сохраняется также минорная тональность этих звуков, но они становятся более разнообразными. В частности, появляются не упоминавшиеся раньше: голос, «зовущий к чаю» (В субботу), «скрип ворот» (После гостей), таинственный «скрип» в кладовке (В сонном царстве), «скучные диктанты» и «песенки немецкой/ глупые слова» (Детский день), «шум» самовара (Молитва в столовой), «таинственный рассказ» под музыку («И уж опять они в полуистоме…»). Эти новые звуки привносят в Дом больше жизни, потому что их издают живые существа.

Дом становится не только более живым, но и более волшебным. Теперь его населяют еще и сказочные герои. Сказочные персонажи есть и в «Вечернем альбоме», однако, во-первых, их разнообразие и частотность появления на страницах «Волшебного фонаря» значительно выше; во-вторых, в «Вечернем альбоме» они, как правило, упоминаются не в контексте Дома (т.е. они живут не в Доме, а вне его). Исключениями являются стихотворения «Первое путешествие», «Второе путешествие», «Книги в красном переплете».

Данные исключения, впрочем, только подтверждают эту мысль, указывая на то, что для того чтобы встретить сказку, необходимо совершить «путешествие», переход из мира реальности в мир фантазии или книги, т.е. необходимо выйти за границы Дома. В «Волшебном фонаре» никаких путешествий уже не нужно, сказка живет на каждом углу. Колдуны, гномы, принцессы, паяцы, ангелы, рыцари, волшебники, разбойники, богатыри, контрабандисты, бандиты, карлики, царевны, пажи, жар-птицы и т.д. являются такими же важными действующими лицами жизни лирической героини, как и реальные персонажи. Сами реальные персонажи приобретают черты сказочных героев: так мама на страницах «Волшебного фонаря» существует в образе печальной царевны (Маме, В субботу, После праздника, Живая цепочка, Мама на даче, После гостей), а папа – в образе злого волшебника (Декабрьская сказка), из-за которого плачет мама (Совет), которому не доверят дети («Так»).

Именно в сборнике «Волшебный фонарь» эпитет «волшебный» впервые употребляется вместе со словом Дом («Прости» волшебному дому). Кроме того, в стихах этого сборника само слово Дом заменяется такими синонимами как домик (Розовый домик, Домики старой Москвы), терем (До первой звезды, Итог дня), замок (Декабрьская сказка). Тот же дом, который пару лет назад описывался как тревожный, старый, дремлющий, теперь предстает перед читателем как «домик любимый», «дом волшебный», «дорогой», «дом с небывалыми веснами,/ с дивными зимами дом» («Прости» волшебному дому).

В прозе «Мой Пушкин» М. Цветаева напишет: «я   все вещи своей жизни   полюбила   и пролюбила   прощанием». Прощание для Цветаевой – апогей любви. Поэтому именно в стихотворении «”Прости” волшебному дому», она описывает Трехпрудный дом самыми теплыми, самыми нежными словами: любимый, волшебный, дорогой. Подобной интимности мы не обнаружим больше ни в одном цветаевском тексте об отчем доме. Не случайно также, что в этом стихотворении звучит не только мотив прощания, но и мотив прощения (отпущения вины). Думается, что выбор в качестве прощального слова многозначного «прости», является в этом смысле осознанным и преднамеренным.

 

ЛИТЕРАТУРА:

  1. Шевеленко И. Литературный путь Цветаевой: Идеология – поэтика — идентичность автора в контексте эпохи. — М.: Новое литературное обозрение, 2002. — 464 с.

 

Другие статьи по теме:

1. История Трехпрудного дома. Часть 1

2. История Трехпрудного дома. Часть 2

3. Образ Трехпрудного дома в стихах «Вечернего альбома». Взгляд изнутри

4. Образ Трехпрудного дома в произведениях периода «Юношеских стихов». Рождение легенды

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий


Яндекс.Метрика