Анализ стихотворения М. Цветаевой «С большою нежностью — потому…» (2)

_179В прошлой заметке мы начали разбирать стихотворение Цветаевой «С большою нежностью — потому…». Теперь необходимо посмотреть, что о нем говорят исследователи.

 

Т. Горькова упоминает это стихотворение в связи с темой своей работы — об образе «волка» в произведениях Цветаевой. При этом она остроумно замечает, что «Цветаева примеряет волчьи аксессуары, если так можно выразиться, и на себя» и что ««волчий мех» включен в перечень изысканных вещей» неспроста:

«Волчий мех — особенный, редкий, такого нет ни у кого из окружающих. Это как бы ее отличительный признак, свидетельствующий о некоей ее избранности, непохожести, необычности — чужести. (Горькова: 191)

Такой вывод уточняет представление о внутреннем мироощущении Цветаевой этого периода и вызывает вопрос о том, как оно воздействовало на другие творческие тексты. В биографическом плане отметим соответствие этого вывода впечатлениям Е.К. Герцык, сестры А.К. Герцык, письмо которой мы цитировали в прошлой заметке. За три месяца до написания стихотворения, 30 июня она отмечает в дневнике:

«Приезд <в Судак> Марины и Парнок. Они бронзовые, полуголые, по-другому, по-богемному изысканные, Соня <Герье> при них простенькая, слишком прилично-дамская» (Летопись 1: 77).

Несомненно, атмосфера утонченного эротизма, в которой существовала тогда Цветаева, содержала в себе элементы, отмеченные исследователем, и нашла свое отражение в тексте.

О.А. Клинг отмечает, что стихотворение содержит повторяющиеся мысли о смерти и то, что список перечисляемого наследства заканчивается «конечно, в духе Цветаевой тех лет — “… ты, / Последняя моя ночь!”» (Клинг: 43) Исследователь не развивает это замечание. Можно представить, что  имеется в виду мотив, о котором говорит другой автор. К.Б.Жогина, как и мы в прошлой заметке, отмечает стремление распорядиться «дорогими ей вещами, раздавая их как частички себя близким ей людям» и разъясняет смысл последних строк:

«Самыми ценными дарами становятся стихи – духовное хранилище ее индивидуальности и любовь-близость – квинтэссенция ее чувственного образа:
Последняя рифма моя – и ты,
Последняя моя ночь!» (Жогина: 169)

Таким образом, исследователь раскрывает смысл «последней ночи» как телесное дарение, последний всплеск земной любви перед уходом из жизни.

Соглашаясь с этими выводами, заметим, что они не противоречат, а скорее расширяют смысл «последней ночи», который мы попытались раскрыть в нашей заметке. Драматизм последних минут  как момент окончательного расчета с жизнью приобретает эротическую окраску, что усиливает трагическую интонацию прощания.

В связи с мотивом телесной самоотдачи вспомним, что о теме дарения мы говорили, разбирая стихотворение «Из рук моих — нерукотворный град…» (1916). Как видим, этот мотив начал свое существование раньше, и в тексте «С большою нежностью — потому…» автор стоит на подступах к развитию темы. Объединяющий мотив создает основу для сравнительного анализа этих двух произведений. Это позволит выявить различия на фоне сходства и общее на фоне различий, а также устойчивые элементы текстов, что, в свою очередь, поспособствует выявлению творческих тенденций этого периода.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Горькова — Горькова Т. «Ненасытностью своею перекармливаю всех!..» Волк в поэзии и прозе М.Цветаевой (Некоторые наблюдения) //   Марина Цветаева в XXI веке: XIII и XIV Цветаевские чтения в Болшеве (2001, 2002 гг.): Сб. докладов. М., 2003. С.189-205
  2. Жогина — Жогина К.Б. «Я тоже была, прохожий!» («Идешь, на меня похожий…» Марины Цветаевой в контексте осмысления темы смерти в «Юношеских стихах») // Век и Вечность: Марина Цветаева и поэты XX века. Выпуск I: Межвузовский сборник научных работ.  Череповец, 2002. С. 157-173.
  3. Клинг — Клинг О. А. Поэтический мир Марины Цветаевой. В помощь старшеклассникам, абитуриентам, преподавателям. 2-е изд. М., 2004
  4. Летопись 1 — Коркина Е.Б. Летопись жизни и творчества М.И. Цветаевой. [В 3 ч.] Ч. I : 1892–1922. М., 2012.

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий


Яндекс.Метрика