Архивы рубрики ‘Круг чтения Цветаевой’

Ахматова — Цветаева: перекличка портретов (3)

В предыдущей заметке мы выявили сходства и различия в композиции стихотворений Ахматовой и Цветаевой, посвященных женскому портрету. Теперь кажется важным определить принципиальное отличие двух подходов к сюжету.

Эпиграфы из Ростана в структуре «Вечернего Альбома» Цветаевой (2)*

Мы уже рассказывали об эпиграфах из Ростана, поставленных Цветаевой к разделам «Вечернего альбома». Как выясняется, при всем увлечении Цветаевой ростановской пьесы «Орленок», замысел первого сборника оказался связан с другой его пьесой — «Принцесса Греза». Одной из причин такого сближения оказываются параллели с сюжетом и героями ростановской пьесы.

Роман В. Гюго «Ган Исландец» в круге чтения Цветаевой

6 июня 1914 г. Цветаева пишет из Коктебеля Вере Эфрон: Есть молодая пара: милый, беззаботный 20-тилетний муж, — безобидный, слегка поверхностный и 19-тилетняя жена, — хорошенькая, вульгарная, с колоссальным апломбом, считающая Сарру Бернар «подлой бабой», Marie Башкирцеву — «тщеславной девчонкой», юношескую вещь Hugo «Han d’Island» — бульварным романом и, наконец, нежность — чем-то средним (НСИП: […]

Кинематограф в жизни семьи Цветаевой. Часть 4.

Часть третья Кино Марины Цветаевой «Чара … скроет от тебя все злодейство врага, все его вражество, оставляя только одно: твою к нему любовь» Марина Цветаева (V, 508). Вся биография Цветаевой подтверждает свидетельство А. Эфрон: «Из всех видов зрелищ предпочитала кино»[1]. Отношение Цветаевой к кинематографу не может не удивлять. Общеизвестно ее неприятие зрительных искусств:

Эпиграфы из Э. Ростана в структуре «Вечернего Альбома» М. Цветаевой (1)

Широко известно увлечение Цветаевой творчеством французского драматурга Э. Ростана (1868-1918). Высокий романтизм, которым отмечены его произведения, стал одним из первых источников, питавших ее вдохновение. На эту тему писали многие авторы. В центре внимания исследователей закономерно оказался интерес

Марина Цветаева и София де Сегюр. Часть 5

Часть 4. Слова Цветаевой о полной «единоличности» сказок  Сегюр полемически заостряют своеобразие, которое получают «вечные темы» в интерпретации французской писательницы с русскими корнями.

Марина Цветаева и София де Сегюр. Часть 4

Часть 3. Если в записи между 11 и 13 мая 1920 г. Цветаева ставит имя Сонечки в один ряд с именем Евдокии Ростопчиной в общем контексте «подруг» [ЗК2: 138], то через 13 лет она обнаруживает в другой Ростопчиной основания для более глубокого сходства.

Марина Цветаева и София де Сегюр. Часть 3

Часть 2. Вслед за Францией традиция воспитания на произведениях Сегюр перекинулась в Росиию и сохранилась в дворянско-интеллигентских кругах вплоть до начала XX в. Ее книги читали

Марина Цветаева и София де Сегюр. Часть 2

Часть 1 София Федоровна Ростопчина, дочь графа Федора Васильевича Ростопчина (1763-1826), военного губернатора Москвы, родилась в Петербурге 19 июля/1 августа 1799 г. Ей выпало довольно аскетическое воспитание в поместье Вороново, под тяжелой рукой матери, сочетавшей спартанские принципы и суровое наказание с высокими требованиями в обучении языкам, музыке, умению держать себя в обществе и выносить трудности. […]

Марина Цветаева и София де Сегюр. Часть 1

В «Повести о Сонечке» образ героини создается совокупностью образов, заимствованных у разных авторов, среди которых значительное место принадлежит Софии де Сегюр. За сходством имен в их контрасте с нерусскими фамилиями: «Софья Голлидей — Софья Сегюр» Цветаева увидела более глубокие аналогии, которые привели ее к декларации:


Яндекс.Метрика